1. Звонок в три утра

Дождь колотил по крышам, пытаясь смыть грязь ночного города, но майор Андрей Корсаков знал — грязь въелась слишком глубоко. В 03:15 зазвонил телефон. На экране высветилось «Кира».

— Андрей, он мертв. Это не самоубийство.

Кира — эксперт-криминалист, единственная, кому Корсаков доверял в этом прогнившем управлении. В её голосе, обычно холодном, как сталь, сейчас слышалась дрожь.

— Где?

— Пентхаус «Эмеральд-Тауэр». Виталий Шеремет. Вскрыли квартиру, когда соседи пожаловались на грохот.

Через двадцать минут Корсаков уже поднимался на сороковой этаж. «Эмеральд-Тауэр» — вершина роскоши, место, где живут только те, у кого вместо совести — банковские счета.

Виталий Шеремет, владелец строительной фирмы, лежал в центре гостиной, устланной персидским ковром. Рядом — перевернутый столик, разбитый бокал для виски. На столе — початая бутылка «Macallan». На вид — классика: перебрал, упал, ударился головой о мраморную столешницу.

— Посмотри на левую руку, — тихо сказала Кира, указывая на тело.

Корсаков присел. Рука Шеремета была сжата в кулак. Внутри — обрывок плотной бумаги с цифрой «8», написанной синей пастой.

— Он правша, Кира. Писать левой рукой? Или записка?
— Нет записки. В карманах — пусто. Ни телефона, ни ключей. Дверь закрыта на замок изнутри, цепочка накинута. Окна бронированные, не открываются. «Стеклянная ловушка», — сказала Кира, цитируя рекламный буклет жилого комплекса.

— Идеальное убийство? — хмыкнул Корсаков. — В идеальных ловушках всегда есть щель для мыши.

2. Скелеты в строительном бетоне

В 09:00 Корсаков уже сидел в своем кабинете. На столе лежали материалы по Шеремету. Виталий был не просто строителем. Он строил, используя дешевые материалы, подкупая чиновников и убирая тех, кто вставал на пути.

— Итак, — Корсаков разложил фото с места преступления, — замок внутри, цепочка внутри. Окна целы.

— Но Шеремет не писал цифры, — сказала Кира, входя в кабинет. — Точнее, эта синяя паста… она не из его кабинета. У него только черные ручки Parker.

— «Восьмерка», — задумчиво произнес Корсаков. — Вчера Шеремет должен был подписать контракт с «СтройМонтаж». Название фирмы на «С»,

но не «8».

— «СтройМонтаж» — это фирма его брата, — перебила Кира. — Но есть кое-что еще. Шеремет звонил тебе за час до смерти.

Корсаков нахмурился.

— Действительно, пропущенный. 02:10.

— Я не слышал. Что он сказал?

— Голосовое сообщение, — Кира протянула телефон.

«Андрей, они… они не просто берут взятки. Они заложили бомбу под… восьмой…» — запись оборвалась.

— Бомба? Под восьмой? — Корсаков встал. — «Эмеральд-Тауэр»?

— Нет, «Эмеральд» — это сороковой. А вот новый комплекс в порту — «Северная гавань» — как раз восьмой объект Шеремета. Открытие завтра.

3. Лишний свидетель

Они приехали в «Северную гавань». Огромный, бетонный монстр возвышался над заливом.

— Кира, возьми саперов. Прочешите восьмой корпус.

Корсаков отправился в офис фирмы Шеремета. Там царил хаос. Сотрудники спешно паковали вещи. В кабинете Виталия сидел его брат — Вадим.

— Трагедия, майор, — Вадим изобразил скорбь, но глаза бегали. — Виталик был пьяница. Сам виноват.

— Напился и заложил бомбу под свой же дом? — спокойно спросил Корсаков.

— Что? О чем вы?

— Вадим, в 02:10 Виталий звонил мне. Он хотел рассказать, почему «Северная гавань» опасна.

Вадим побледнел.

— Он бредил. В отчете сказано — несчастный случай.

— Кто был у него в 03:00?

— Никого! Пентхаус — это крепость!

Корсаков вышел. Он понял, что цепочка на двери — это ключ. Она была закрыта. Если убийца вышел, он должен был закрыть её снаружи. Но это невозможно. Если только… убийца не выходил.

4. Щели в ловушке

В 16:00 пришел отчет Киры. В «Северной гавани» действительно нашли взрывчатку. В подвале, в несущей конструкции. Виталий не строил, он готовил место для страхового мошенничества.

— Но он струсил, — сказала Кира по телефону. — И кто-то его убрал. Андрей, я нашла кое-что еще. В пентхаусе, в фильтре пылесоса. Пыль… но странная. Синяя пыль. Как мел для строительных работ.

— А на записке?

— Паста! Тоже синяя!

Корсаков вернулся в «Эмеральд-Тауэр». Поднялся в пентхаус. Теперь он смотрел не на тело, а на детали. Цепочка на цепочке была видна микроскопическая царапина. Убийца не выходил. Убийца… остался внутри.

Он подошел к стене. Стеклянная панорама. Шеремет, будучи пьяным, не мог прыгнуть. Но…

В углу стоял большой, пустой контейнер для строймусора. Рядом — синяя пыль.

— Ты не ушел, — прошептал Корсаков. — Ты спрятался.

Он позвонил в службу безопасности.

— Кто заказывал вывоз строительного мусора из пентхауса сегодня в 06:00 утра?

— Эээ… Виталий Шеремет лично, майор. Контейнер еще не увезли. Он на парковке.

5. Цена молчания

Корсаков бежал по лестнице вниз. На парковке мусоровоз уже собирался уезжать.

— Стой! — закричал он, вытаскивая пистолет.

Водитель в страхе затормозил. Корсаков забрался в контейнер. Сверху — обломки, но под ними…

— Вылезай, Вадим, — сказал Корсаков.

Из-под бетонной крошки выбрался Вадим Шеремет. Вся одежда была в синей пыли. В руках — окровавленная ручка от пылесоса, которой он ударил брата.

— Он хотел все рассказать! — закричал Вадим. — Он струсил! Этот дом принес бы нам миллиарды, если бы рухнул, когда мы его застрахуем!

— Ты убил его, накинул цепочку, — Корсаков надевал наручники, — спрятался в контейнер, рассчитывая, что мусор вывезут. Но ты не учел, что Виталий успел написать тебе приговор.

---

Вечером, сидя в машине, Корсаков смотрел на сияющие окна «Эмеральд-Тауэр».

— Записка… Это была не «8», — сказала Кира, прикуривая.

— А что?

— «В». Виталий. Он хотел написать «Вадим», но не успел.

Корсаков закрыл глаза. Восемь, В… в этой игре не имеет значения, что именно написано. Важно лишь то, кто готов за это убить.